Афины — Патры — Керкира — Афины
Афины — Патры — Керкира — Афины
20—31 июля 2007
В день отъезда я несколько часов бегал по району, в котором проживал, в поисках флэшки для своих фотографий и работающего банкомата «Citibank». Всё оказалось напрасным: флэшек никто и в глаза не видел, а банкомат светился перекрещёнными отвёрткой и молоточком, что не сулило мне ровным счётом ничего хорошего, так как наличных у меня оставалось мало и приходилось теперь надеяться на встречу с банкоматом в пути (ох, если бы я знал!).
Собрав все вещички, я открыл для себя удивительную вещь: мой чемодан заметно прибавил в весе и теперь оказался просто неподъёмным. Я ковыряясь еле-еле вытащил его на улицу (труднее всего было со ступеньками) и направился отлавливать такси. Хотя я боялся, поглядывая на колёсики, — они, я думал, вот-вот отлетят на хрен. Перспектива остаться на улице с недвижимым и неподъёмным чемоданом меня серьёзно припугнула, и далее я старался аккуратно тащить багаж, избегая по дороге разных ямочек и ухабов. Таксист, вызвавшийся доставить меня на автовокзал, чуть не треснул пополам, когда пытался впихнуть всё моё добро в багажник.
На автовокзале хотя и развешаны здоровенные табло с надписями городов, в которые отходят бесконечные рейсовые автобусы, найти нужный чрезвычайно тяжело. Благо доброжелательные водители, отдыхавшие в одном из автобусов, указали, где мне следовало пристать в ожидании своего рейса.
Набрав в привокзальном магазинчике немного провизии в двухчасовой, как мне обещали, путь, я столкнулся с собакой, лежавшей у выхода из этого заведения. Попросить её сменить место для лежбища не представлялось возможным, учитывая её здоровый собачий сон и размеры. Беззаботные греки легко перепрыгивали через неё, не обращая внимания; мне же прыгать было тяжело, учитывая чемодан, который я крепко держал за ручку (не столько от страха, что его могут увести в привычном для такой затеи месте, сколько от боязни, что он он может упасть и придавить кого-нибудь). Преодоление живого препятствия было одним из самых тяжёлых, мучительных и опасных, как для меня, так и для собаки, событием. Не дай Бог наступить на ухо или хвост: поднимается возня, скулёж, лай, я падаю, чемодан обрушивается на мирно дремавшего пса — позор, одним словом!
Путь до Патр, из которых отбывал мой корабль (ровно в полночь без одной минуты), занял времени в полтора раза больше обещанного. Уже стемнело, когда автобус въехал в город, и я опасался, что придётся ночью бродить и искать свой корабль. Однако в порту он оказался единственным и невероятно здоровым. Я быстро оббежал его, залез на самую верхнюю палубу, где крепились спасательные шлюпки, и запечатлел ночные Патры.

Предстояло провести на корабле 6 часов (оказалось почти 7), до самого утра, а кают в свободном распоряжении не было, так что ночь я должен быть шляться, сидеть в многочисленных барах и кафе или специальных салонах. Неприхотливые молодые туристы, преимущественно из Германии, безо всякого стеснения раскладывали свои спальные мешки и надували матрацы прямо в коридорах и проходах, где и спали, оставив свободным для шныряющих бессонных пассажиров небольшой клочок ковролина. Ночь я провёл читая испанскую грамматику, которая завалялась у меня в сумке, прогуливаясь по всем доступным для пассажиров палубам; пробовал фотографировать, но было слишком темно. В конце концов, около четырёх утра я устроился в одном из диванов пассажирского бара-салона, обратив внимание, что это не вызывает абсолютно никакого порицания со стороны экипажа и персонала. Рядом со мной, через пару диванов лежали две девушки, а с другой стороны пожилой итальянец что-то строчил на ноутбуке, растянувшись как сдутый матрац. Всю ночь работал кондиционер, что мне лично только в радость, а вот многочисленные пассажиры одевали зимние плотные куртки и старались как-то согреться. Только я и этот пожилой итальянец, по-видимому, спокойно относились к температуре в 20 градусов. Это же такое блаженство!
Утром, которое наступило как-то неожиданно, показались робкие контуры моего пункта назначения. Я радостно выбежал на палубу, корабль приближался к старой венецианской крепости.

Чуть позже из тумана выполз и весь город, сонный и тихий. Однако в порту уже стояла толпа встречающих.
На корабле творилось что-то невообразимое: он проснулся весь за несколько минут, толпы народа ломанулись к выходу, громко обсуждая прошедшую ночь.

Ступив на землю острова Корфу, я сразу почувствовал — пахнет Италией. Природа, инфраструктура, люди даже — всё отличалось от материковой Греции. А когда мне стали на итальянском языке предлагать квартиры и аппартаменты, я вообще засомневался, что приплыл, куда нужно. Но таксист-грек, понесший меня по утренним пустым дорогам в отель, вернул живо ощущение Греции, хотя не скажу, что надолго. Вид из номера совсем не походил на греческий: это уже другое средиземноморье.

Хотя я абсолютно не чувствовал тяги ко сну и пошёл даже полежать на утреннем солнышке на пустой ещё пляж, там меня быстро срубило.

Вечером усилилось разочарование: не работал пульт от кондиционера, на ужин дали какой-то картон за 15 евро, свежий сок дороже Афинского и меньше в два раза, вокруг нет магазинов, только робкие лотки для туристов, а до остальных топать по самой жаре по петляющей горной дороге. Единственный мост с Европой — немецкий канал «2DF», у которого, правда, почему-то потом исчез звук. И пришлось мне, как помню, смотреть по нему концерт Мирей Матье совершенно без звука. К тому же впервые в отеле не нашёл таблички «Не беспокоить!», что создавало определённые трудности с уборщицей, которая, как выяснилось в последний день, оказалась русской.
В один из дней я решил съездить в город, расположенный в 25 км от отеля, чтобы поискать кое-какие книги и, главное, решить проблемы с карточкой, которая почему-то не работала ни с одним банкоматом, хотя к оплате охотно принималась. С деньгами я не решил проблем вплоть до самого последнего дня — вот, раскрою все секреты, чтобы не возвращаться к этому вопросу. А город весь я оббежал раз пять, всё видел, всё узнал, ничего не нашёл.

Город — игрушечка для туристов, которых там прорва. Сплошные туристические улочки с цветастым хламом, развешанным для падких на сувениры отдыхающих. Кстати, венецианские старые крепости почему-то никакого ажиотажа вокруг себя не создают, а спокойно стоят и зарастают травой. Есть, однако, среди всего этого пёстрого великолепия музей азиатского искусства. Как он тут нашёл пристанище? Библиотек не встретил, книжные — скудные, да и пёс с ними. Перед отъездом запасся соком в супермаркете — как же без этого.
Жизнь тянулась на острове довольно однообразно. Море пугало своей температурой. Если бы я сразу, как только приехал из Москвы, залез в него, то и носом бы не повёл, но после тёплых вод Саронического залива, к которым привык, залезать в Ионическое море довольно неприятно. Хотя оно не такое солёное, вылезаешь не «накрахмаленным», а в меру просоленным. Отдыхающие радостно толпились у берега, редко рискуя поплавать в такой воде. Отдыхающих, к слову, больше всего из Румынии, Италии и славянских государств на Балканах.
Делать было нечего, да и не хотелось особо, порой даже понимаешь, что значит ссылка на острова. Здесь я впервые ближе познакомился с телевидением. Скудные однообразные новости, обсуждаемые по всем каналам. Причём желающих сказать так много, что экран дробят на два, три, четыре и более окошек, в которые и помещают головы неугомонных журналистов и специалистов. Как правило, все головы говорят одновременно, неразборчиво вопят, пытаясь перекричать собеседников и соседей по экрану. Новости: «Пожары — пожары — горим — пламя движется к Афинам — пожары — Кэтрин Зета-Джонс приехала на Миконос — пожары — пожары». В Греции есть передача, аналогичная отечественной, где люди ищут своих знакомых, друзей, родственников, потеряв их несколько лет назад. Если на примере России такая передача вызывает соответствующие чувства и сопереживания, то в Греции, которую и на глобусе-то не различишь, это выглядит комично. Не знаю, как можно не найти за сорок лет человека в стране, которую пересечь можно за несколько часов.
Я уже писал о природе острова. Да, это пышное, живое средиземноморье, глаз не оторвать, особенно ночью при свете луны. Но и днём чудесно.

Многочисленные лодки и катерочки заполнили все места для купания и подводного плавания, а смотреть тут можно лишь на рыб, снующих туда-сюда.

Возвращаться домой, в Москву, мне предстояло тем же путём, каким я добирался до острова: Керкира — Патры — Афины — Москва. На это возвращение ушло 36 часов, в которые мне удалось поспать всего 4—5 во время моей остановки на ночь в столичном граде Афинах. Жара в день отъезда стояла жуткая. В зале ожидания в порту, куда я влез со своим известным чемоданом взмокший, как будто только что упал в воду, работал кондиционер, который облепили столь же страдающие итальянские туристы. Охлаждал кондиционер до 33—35 градусов, но каким прохладным казался поток воздуха.

Вёз на материк меня всё тот же корабль, правда, теперь весь путь должен был проходить не ночью, а днём. За это время я ознакомился с выбранным транспортным средством более подробно. Во-первых, я не мог устоять, когда увидел табличку, запрещающую вход собак в пассажирский салон (полагаю, переводить не надо, но хочу отметить оригинальность итальянской надписи). Четвероногим предлагалось коротать время исключительно на свежем воздухе. Я наблюдал такую картину, как люди оставляли собак на улице, а сами шли сидеть в салон, держа в руках поводок. Собака носилась по палубе, находясь на привязи, но растянув дистанцию до нескольких десятков метров, огибая двери, стулья, загородки. Во-вторых, на самой верхней палубе я обнаружил «Dog Village», небольшой коттеджный посёлок для собак. Правда, там никто не оставлял питомцев, поскольку при отдалении хозяина в этой собачьей деревне начинался такой бедлам, что шум двигателя отходил на второй палн, а ветер в ушах не мог заглушить такого концерта. Один собаковладелец пытался честно дважды оставить своего весёлого приятеля в одном из домиков, но тот никак не успокаивался. Пришлось эвакуировать постояльца и водить всё время, что оставалось до прибытия, с собой. Слева по борту проплывали скалистые берега одного из островов, солнце постепенно садилось — прекрасный вид. Завершался мой двухмесячный вояж.

В Патрах чудом успел на последний автобус до Афин, загрузился в него и приготовился к поездке. Даже было грустно уезжать. В Афинах я перераспределил свой багаж, разделил его так, чтобы не иметь проблем с доплатой за лишний вес. Для этого пришлось тащить в ручной клади словари. Раннее афинское утро, и моя самая последняя фотография: какой-то дворик напротив дома, в котором я ночевал последний раз в Афинах.

Оставить комментарий
Имя *:
Email *:
Код *:


© 2006—2008, «Эпистема». Сайт управляется системой uCoz